Между окном и сценой

Одним вечером в конце зимы Лина ждала одного письма: ответа после собеседования на должность дизайнера. С полудня она четыре раза открывала почту и не находила ничего нового. Взяла телефон, чтобы открыть её в пятый раз, но вместо этого зашла на страницу знакомой по университету.

Первое фото: чашка кофе у большого окна, открытая книга, а под ними подпись: «Моё утро начинается спокойно». Она пролистала ниже и увидела фото из поездки знакомой в прошлом месяце: город у моря. Потом — снимок, на котором та стояла в длинном пальто песочного цвета. Под ним сотни комментариев. Чаще всего: «Какой у тебя прекрасный вкус!» Лина сохранила это фото в телефоне и не спросила себя зачем.

Затем подняла глаза от экрана. На столе — бухгалтерская таблица, которую нужно сдать утром. Отец сегодня звонил дважды из-за капающего крана на кухне. Он не знал, что она ждёт ответа. Лина не нашла в своём дне ничего подходящего для фотографии. Вся её жизнь показалась ей меньше жизни знакомой. Она открыла окно сообщений и написала ей: «Как ты?» После нескольких лет без общения вопрос показался странным. Она закрыла приложение, так и не отправив его.

Ты можешь закрыть приложение, понимая, что снимок вырван из жизни. А сравнение в голове всё ещё продолжается. Тебе не нужно ещё одно объяснение уловки. Нужно назвать то, чего ты искал на этом снимке: жизнь, похожую на твою, что-то, чему можно научиться, или слова, которые ты ждёшь о себе от кого-нибудь.

Почему именно это окно?

В середине прошлого века психолог Леон Фестингер сделал простое наблюдение, из которого впоследствии выросла целая теория¹. Суть в том, что нам нужно знать, где мы находимся: в своих способностях, мнениях и жизни. Он назвал эту потребность «социальным сравнением». Это процесс, который происходит автоматически, без нашего решения включиться в него.

Когда нет чёткой меры — ни числа, ни финишной черты, — мы обращаемся к другой: к окружающим. Но не к любым. Мы сравниваем себя с похожими на нас людьми: примерно нашего возраста, окончившими университет в тот же год или жившими в тех же обстоятельствах.

Знакомая Лины выпустилась в один год с ней, они сидели в одних и тех же аудиториях. Поэтому на её фотографиях Лина видит не жизнь незнакомой женщины, а мерку для собственной жизни.

Писатель Люк Берджис в книге Ловушка желаний заимствует у французского мыслителя Рене Жирара идею под названием «миметическое желание»². Суть её в том, что большинство наших желаний не настолько самостоятельны, как нам кажется. Мы хотим чего-то, потому что похожие на нас люди этого хотят, этим обладают или выглядят благодаря этому счастливыми. Наше желание заимствовано у человека, которого мы считаем образцом, а не рождается только внутри нас.

Из вора в учителя

Исследователи Нильс ван де Вен, Марсель Зееленберг и Рик Питерс изучали два разных явления, которые мы одинаково называем «завистью»³. В первом случае человек хочет, чтобы другой лишился того, что у него есть. Во втором — хочет достичь того же, не желая другому зла. Исследователи называют второе «доброкачественной завистью», а первое, в противоположность ему, — «злокачественной завистью».

Первая — вор: крадёт твоё счастье сейчас и ничего не даёт взамен. Вторая — учитель: показывает, что возможно, и оставляет тебе задачу этого достичь.

Когда твоя подруга побеждает в забеге, укол зависти может заставить тебя желать ей поражения или спросить о её тренировочной программе. Первый укол не всегда в твоей власти. Но ты можешь выбрать, что сделаешь после него.

А вот напоминание, которое возвращает взгляд к тому, что у тебя есть: «Смотрите на тех, кто ниже вас, и не смотрите на тех, кто выше вас. Так вы скорее не станете пренебрегать милостями, которыми Аллах вас одарил» (Муслим 2963)⁴.

Когда разворачиваешь окно к себе

Ты можешь закрыть окно в чужую жизнь, чтобы открыть другим окно в свою. Тогда меняется вопрос. Вместо «Почему моя жизнь не такая?» — «Как сделать, чтобы они видели мою жизнь такой?»

Ты пишешь пост о спокойствии, выбираешь для него фото, а потом ждёшь числа, которое убедит тебя: публика поверила.

Открываешь экран через две минуты: три лайка. Закрываешь и открываешь снова: семь. Что-то внутри ненадолго успокаивается. Затем возвращается вопрос: сколько будет достаточно?

Почему тебе важно мнение людей, чьих имён ты не знаешь и с которыми никогда не встретишься?

Социолог Ирвинг Гофман в книге «Представление себя другим в повседневной жизни»⁵ изложил простую мысль: каждый из нас выбирает, как представить себя человеку перед ним.

Он описал это языком театра: перед публикой мы следим за ролью, а за кулисами находим возможность выйти из неё. Но благодаря экрану публика входит с тобой в комнату, даже когда ты один.

Выбирать, что показывать, — само по себе не ложь. Но сколько это тебе стоит, когда твоя публика превращается в число, которое никогда не спит?

Исследователь Адам Альтер описал эту перемену в книге Не оторваться!⁶. Он объясняет, как инженеры намеренно проектировали эти приложения так, чтобы тебе было трудно перестать их просматривать.

До открытия экрана ты не знаешь, сколько лайков тебя ждёт и кто оставил комментарий. Нерегулярное вознаграждение тянет тебя вернуться и снова проверить.

Что за фотографией спокойствия

На страницу знакомой Лины подписаны около сорока тысяч человек. Каждое утро она выкладывает фото кофе у окна с фразой о спокойствии. Комментарии наполняются похвалами.

Прошло ещё три ночи без ответа от компании. Каждую ночь Лина возвращалась к фотографиям знакомой. На четвёртую открыла сообщения и нашла оставленное ею «Как ты?» Ей надоело знать о знакомой только по снимкам. Она отправила вопрос.

Утром пришёл неожиданный ответ: «Я уже несколько месяцев ни одной ночи не спала спокойно. Пишу о спокойствии, а потом до трёх ночи сижу над комментариями». Знакомая рассказала, что вчера удалила комментарий «Всё это преувеличено», хотя знала, что его автор прав. Подписчики каждое утро ждут от неё спокойного лица. Даже в те дни, когда ей самой нужен кто-то, кто её успокоит. И в конце: «Ты первая за долгое время спросила, как я».

Лина прочитала ответ дважды. То, что она узнала, не обрадовало её. И не было чувства, что она что-то выиграла. Но она поняла: фото кофе — один момент из дня знакомой, а не весь её день. Потом написала ей о собеседовании и ответе, которого ждёт.

И мерка шире фотографии, которую ты выбираешь. Вспомни хадис, с которым мы встретились в главе 6: Аллах смотрит не на внешность и богатство, а на сердца и дела. Вернёмся к поступкам, которыми мы живём, когда экран гаснет.

Желание до фотографии

Лина узнала, что скрывается за фотографиями знакомой. И всё же в обеденный перерыв открыла сохранённый снимок: песочное пальто, а под ним «Какой у тебя прекрасный вкус!» Она нашла пальто в интернет-магазине. Страница ещё не загрузилась до конца, а она уже подсчитала цену: треть её зарплаты. Открыла заметки, чтобы написать, почему хочет его. Написала: «Они заметят, что я изменилась». Затем: «Мне скажут: какой у тебя прекрасный вкус». Прочитала обе строки — они оказались о людях, а не о пальто. Стёрла их и написала вместо них: «Я действительно этого хочу или хочу не выглядеть хуже неё?» Ответа она пока не знала. Закрыла страницу магазина и доела обед.

Окно, через которое ты учишься, и жизнь, которой живёшь

В ту ночь Лина отключила уведомления приложения, а через десять минут сама его открыла. Знакомая выложила ещё один снимок из той поездки: море на закате. Лина вспомнила строку «Если упал» и снова спросила себя перед фотографией: я действительно этого хочу? Оказалось, она не тоскует ни по морю, ни по путешествию. Ей нужен один час, когда никто от неё ничего не просит и она ничего не ждёт: ни бухгалтерской таблицы, ни отцовского крана, ни ответа после собеседования. Она сказала это мужу. Он ответил: «Тогда пусть посуда немного постоит». Она рассмеялась и посмотрела на полную раковину. Они договорились о получасе после ужина без работы и экранов.

На следующий вечер после ужина Лина положила телефон на кухонную полку. Муж положил свой рядом. Она оставила посуду в раковине и села у окна в гостиной с чашкой чая. Муж сел рядом. За этим окном нет моря. За ним — их улица и свет магазина напротив. Она не встала проверить, пришёл ли ответ после собеседования. Она выпила чай горячим.

Более тонкая маска

Публика — не всегда тысячи подписчиков. Есть маска тоньше красивого снимка: небольшая команда, где знают твоё имя и от которой ты ждёшь о себе слов, которых сам прямо не говоришь.

После победы, которую Карим принёс своей игровой команде, у него вырвалась фраза, которая стала повторяться: «Я ничего не сделал».

Он неделями готовился с командой к этому раунду. И всё же сказал это, а потом замолчал и стал ждать.

Карим улыбнулся и оставил в разговоре маленькую паузу для похвалы. Товарищ по команде со смехом сказал: «Точно, тебя в этом раунде вообще не было видно». Карим двинул мышью и закрыл окно чата. В следующем раунде повторил старую фразу: «Я ничего не сделал». Он заметил, что сказал её, только когда остальные замолчали.

Он чуть отодвинул наушник. На экране — журнал тренировок, на которые ушли недели. В чате — фраза, что он ничего не сделал. Он открыл поле ввода и написал длинный ответ с объяснением, что сделал в раунде. Потом остановился. Раздался голос товарища: «Карим, ты меня слышишь?» Карим стёр весь ответ и сказал: «Слышу».

Одна фраза не раскрывает намерения говорящего. Заметить можно другое: как он снова и снова принижает свои усилия и ждёт, чтобы кто-нибудь сказал обратное.

Сезер, Джино и Нортон назвали смесь хвастовства с жалобой или показной скромностью «скромным хвастовством»⁷. В их экспериментах такой способ казался менее искренним, чем открытое хвастовство. Этот результат касается впечатления слушателя. Он не позволяет заглянуть в намерения каждого говорящего.

В следующем разговоре Карим начал: «Я ничего не…» — и остановился. Товарищ рассмеялся и сказал: «Ещё раз». Карим посмотрел на журнал тренировок, затем сказал: «Я много над этим работал и горжусь результатом». Команда на мгновение замолчала. Товарищ сказал: «И заслуженно». Напряжение не исчезло. Но Карим не взял своих слов обратно, чтобы заставить остальных похвалить их. А когда товарищ поправил его последнее движение в раунде, Карим чуть было не начал объяснять, почему не ошибся. Затем сказал: «Да, в этом ты прав».

Раунд закончился. В нём Карим произнёс две прежде непривычные для него вещи: о вложенных усилиях и об ошибке, которую может исправить. Он не ждал после них похвалы и не защищал весь раунд целиком. Закрыл журнал тренировок, снял наушники и выключил экран. В чат проверить, кто ответил, не вернулся.

Признать свои настоящие усилия и принять верную поправку можно без счётчика. Слова «Да, ты прав» оставляют место и для слов «Я не сдержал обещание». Человек, чьему мнению ты доверяешь, может быть честным свидетелем и того и другого.

Страница, которую не публикуют

Выдели пять минут. Убери телефон и запиши в тетради: какая страница больше крадёт у тебя, чем учит? Попробуй скрыть её на одну неделю. Затем спроси: какое чувство ты показываешь на своей странице и действительно ли испытываешь его сейчас? Запиши также фразу, которой принижаешь свои усилия перед знакомыми, и то, каких слов ты ждёшь от них в ответ.

Затем закрой тетрадь. Никому не нужно видеть эту страницу. Именно поэтому её стоит написать.

После лихорадки, которая продержала его в постели две недели, Карим не вернулся к листу с записями о беге. Но позвонил отцу из комнаты в общежитии, чтобы сказать свою новую фразу: «Я много работал в этом семестре и горжусь результатом». Отец на мгновение замолчал. Затем сказал: «Молодец. Но…».